Все новости

Всей семьей на войну: афганская командировка краснокамской школьницы

Тридцать лет назад советские войска покинули территорию Афганистана. Истории солдат, воспоминания командиров и новобранцев составили пылающую летопись десяти страшных лет aфганской войны. Гораздо реже мы вспоминаем, что в Афганистане трудились тысячи гражданских специалистов из Советского Союза. 

Один из них  - краснокамский строитель Евгений Тимофеевич Тропин, которому довелось жить и работать в Афганистане с 1981 по 1984 год. Сегодня о нем и его работе, о своей жизни в далекой 
восточной стране вспоминают его дочь - музыкальный руководитель детского сада №17 Екатерина Черняк и ее мама Галина Борисовна Тропина. 

Воспоминания Екатерины Черняк - как картинка в цветном стекле. Они остались яркими и ясными, словно все это было только вчера. Пустынные равнины, причудливые линии гор, синих вечером и изжелта-серых днем, пыльные дороги, мелкие розовые цветы верблюжьей колючки... Как это было не похоже на маленький уральский город в Пермской области, где родилась Катюша!

- Папе - Евгению Тимофеевичу Тропину, известному строителю и отличному организатору - предложили поработать в Афганистане. Помню, как прибежала к нам взволнованная бабушка: «Галя, Галя, Женю в Афганистан посылают! А ведь там война!»

«Можно было отказаться от командировки? Исключено: прошел согласование на уровне обкома, а ты взял и отказался?! Только если по врачебному предписанию», - вспоминал позднее инженер «Каздорстроя» Вячеслав Лебедь, работавший в Афганистане в середине 80-х.

Со строителями заключали контракты на три года, но иногда сроки менялись. Оформление документов для семьи Тропиных проходило через Министерство обороны СССР - на выбор строителю предоставлялись Афганистан, Куба или Монголия, - но в эти последние страны нельзя было взять семью. Евгений Тимофеевич выбрал Афганистан.

Гражданские специалисты ехали на помощь строителям социализма. Потом с такой же ясной целью - во что бы то ни стало помочь людям - в середине 80-х Евгений Тропин поедет восстанавливать разрушенный землетрясением Ленинакан. Такой уж у него был характер - организовывать, строить, делать настоящее, живое дело.

- Сначала папа поехал туда один, в феврале 1981 года, - вспоминает Екатерина. - А в конце лета мы приехали в Кандагар уже всей семьей - и поняли, что это действительно война, сразу, как только сошли с самолета. Стрельба, отдаленные звуки взрывов, повсюду военные. Нас сразу усадили в бронированный транспорт - наверное, БТР, но, по моим понятиям, это был настоящий танк -  и увезли в Кандагар, в то время полуразрушенный войной... 

Вокруг был странный, необычный мир, и дети жадно впитывали впечатления, всматривались, запоминали:

- Температура воздуха была, наверное, градусов под пятьдесят, и наши соседи даже ходили по двору, обернувшись влажными простынями. А мы как-то быстро привыкли, почти и не чувствовали, - рассказывает мама Екатерины.

Сначала семью Тропиных поселили в коттедже, построенном когда-то для американских специалистов. Дом казался непривычным: просторные комнаты, камин в гостиной, огромная, с целую комнату ванная, во дворе - небольшой бассейн-лягушатник, где в прохладе - бочком-бочком - ползали живые крабы. 

Однажды Катю напугал неведомо как забредший в прохладную комнату огромный богомол: - Стоял прямо на пороге и будто бы кланялся. Ох, страху-то было!

На участке возле домика росли виноград и гранаты. А еще здесь была веранда, которая по вечерам превращалась в классную комнату - школа в Кандагаре была разрушена, и некоторые предметы Кате преподавал сам отец.
  
По утрам папа уезжал на строительство - говорил, что строит мастерские для завода, и только после окончания войны семья узнала, что строители возводили военные объекты. Мама занималась с детьми, позднее работала в клубе.

 - Учиться мы ездили в советское посольство, - вспоминает Екатерина. - Каждое утро нас - детей гражданских сотрудников, строителей - в небольшом автобусе отвозили в Кабул в сопровождении дежурного с автоматом - обычно это был чей-нибудь папа. Окна автобуса были закрыты плотными шторками, но мы их, конечно, потихоньку отодвигали - уж очень интересной была дорога: по ней ехали военные машины, танки, неторопливо двигались арбы, шли ишаки, нагруженные корзинами. Тут же горы, тут же кучи развалин и тут же, прямо на каменистых отрогах, живут люди – мелькает развешанное белье, бегают дети, громко кричат взрослые.

Так прожили месяц или два. А затем Евгения Тимофеевича перевели в Кабул. Здесь семью Тропиных поселили в квартире панельной пятиэтажки, похожей на обычный советский дом. В том же доме жили и афганцы.

- Мы играли с афганскими ребятами, ходили к ним в гости, где нас очень хорошо принимали и всегда старались получше угостить. Страха не было. И ни злости, ни агрессии со стороны местных советские люди в те годы не чувствовали, - рассказывает Екатерина. 

«Афганцы любили нас. Об этом могу с полной уверенностью сказать! А дорожники, строители у них вообще считались едва ли не святыми. По Корану человек, положивший для другого камень, - святой», - писал в воспоминаниях главный инженер треста «Каздорстрой» Вячеслав Лебедь.

- В классе было тридцать человек, и все уроки - даже физкультура и музыка - преподавались нам так же, как и в обычной советской школе. Я сидела за одной партой с девочкой-болгаркой с горделивой осанкой и каждый день с новой, необычной, как мне казалось, прической. Вот забылось, к сожалению, ее имя, а прически все до единой помню. Сложные косички- «дракончики», «колоски» были тогда в новинку: я насмотрюсь, запомню, а потом на девочках тренируюсь заплетать. До сих пор умею!

Позднее в сквере посольства на крытой эстраде Катю принимали в пионеры. И потом еще долго у нее хранился пионерский галстук с автографами одноклассников: на красном треугольнике расписались русские и белорусские Лены, Кати, Юли, грузин Серго Бубутишвили. Дети инженеров, военных советников, представителей строительных организаций. 

Еще одна памятка тех лет - буквари фарси и пушту, в простых бумажных обложках, грубовато отпечатанные на мягкой бумаге.

Вечером родители ходили в гости и сами принимали гостей, посещали клуб, куда в те годы часто приезжали советские деятели культуры  - Роберт Рождественский, Иосиф Кобзон, Эдита Пьеха, Лев Лещенко...

А дети копили афгани и, несмотря на запреты, бегали на маркет (ударение на «е») - маленький рынок, чтобы купить мороженое, удивительно вкусное, а главное, разноцветное: розовое, синее, желтое. Стаканчики и конусы наполняли специальные аппараты с краниками.

Еще запомнились вкуснейшие лепешки и лаваш, а также - замечательно сладкие мандарины из Джелалабада, которыми торговали прямо на улице «с осликов». Основную провизию взрослые получали по талонам и закупали на большом рынке, куда все вместе, под охраной, организованно выезжали на автобусе.

И снова сквозь эту относительно мирную жизнь прорывалась война - взрослые по определенным дням ездили на стрельбы в пустыню: из автомата и пистолета учились стрелять и мужчины, и женщины. 

За добросовестную работу строитель Евгений Тропин получил высокую награду – медаль «За доблестный труд», которая сегодня бережно хранится в семейном архиве. Награду советскому строителю в торжественной обстановке вручил сам секретарь ЦК НДПА Бабрак Кармаль. Об этом сохранила память небольшая фотокарточка.

А потом Катя - учиться-то было нужно - вернулась в Краснокамск и два года прожила у бабушки. Папа и мама с маленьким братом остались в Афганистане: они приедут на Урал только в 1984 году.

Из командировки Евгений Тропин вернулся тем же сильным, энергичным, опытным руководителем, человеком, всегда готовым помочь, и специалистом, который привык добиваться поставленных целей. Строил много и хорошо, работал в СМУ-3, затем в строительно-монтажном тресте. Свой опыт и знания передал сыну, который также стал строителем.

- Даром, конечно, ничто не проходит... Ведь он в 35 лет вернулся оттуда - из Афгана - да, здоровым, но совершенно седым, - говорит Галина Борисовна. - Глубоко все в себе переживал, много лет. А потом инфаркт, инсульт... 

Возможно, осознание трагедии приходило к людям постепенно. Эта война, гремевшая где-то за кадром мирной жизни, кажется едва ли не менее страшной, чем картины настоящих боев. Тем более что это была война, заложниками которой стали все - военные и гражданские, те, кто был в командировках, и те, кто принимал решения.

А дети, как всегда, оказались мудрее великих держав, разрывавших Афганистан в политических битвах за Восток. Они просто дружили - без разбора культур и национальностей...

Елена Гирко
фото из архива Тропиных