Все новости

Риффы, рифмы и картины краснокамца Алексея Корягина

Физик по образованию - он посвятил себя музыке, пронзительный лирик - он пользуется своими знаниями, чтобы строить гитары и даже реставрировать антикварные скрипки. Он выступает в Бард-кафе и работает автомехаником, «рисует картины» и жадно впитывает жизненные впечатления.

Вся жизнь и судьба Алексея Корягина опровергает пресловутую истину о великой пропасти, которая якобы лежит между человеками-физиками и человеками-лириками.

Дома он обтачивал доски, натягивал по своему разумению самодельные струны из проволоки. И постепенно они стали издавать какие-то звуки. Потом гитара появилась у старших братьев. До него - младшего в семье из пяти детей - очередь «поиграть» обычно доходила последней. Но, получив гитару в руки, Алеша отдавался игре самозабвенно: повторял слышанное, складывал что-то свое, пытаясь понять логику звучания струн, уловить красоту, заключенную в тихих гитарных переборах и смелых риффах.

Впрочем, о риффах он узнает гораздо позднее. Но в пятом классе Алеша уже учил одноклассников играть на гитаре. Репертуар? Все, что слышали по радио, что крутилось в те годы на пленочных магнитофонах и виниле: дворовые песни, Высоцкий, выступления советских ВИА.

- А потом мы услышали Deep Purple, - говорит Алексей, и глубина того юношеского впечатления против воли звучит в его спокойном голосе. - И тогда я понял, что играть на гитаре можно совсем по-другому… Стал заниматься, тянуться к этому уровню.

В 1979-м в институте он познакомился с бардовской песней и навсегда отдал ей свое сердце.

Так просто и ясно начиналась жизнь… Алексей закончил физико-математический факультет. В институте познакомился с Ниной - будущей женой: они вместе распределились в Краснокамский район. Он учил физике ребят из деревни Конец-Бор, ходил со школьниками в походы, руководил музыкальным кружком.

Позднее довелось поработать в техникуме, где Алексей занимался всем: от преподавания на три ставки до организаторской работы, от кружков до съемок любительского кино. Дело свое он любил, но грянули 90-е, а с ними - зарплата опытных, отмеченных наградами педагогов вдруг стала меньше, чем у уборщицы.

Те, кто оказался в те годы в том же положении, знают, что в этом факте нет никакого преувеличения. С любимой работой пришлось проститься: росли дети.

Алексей пошел работать слесарем на ТЭЦ, подрабатывал, четыре года был главным инженером Краснокамского хлебокомбината, который, как говорят его тогдашние коллеги, до последнего «тащил за уши из болота». Но комбинат разорвали на части арендаторы…

Алексей и Нина работали на двух-трех работах, но как-то успевали уделять внимание детям: ездили с ними на концерты, в музеи, ходили в походы. Все пятеро детей унаследовали музыкальные способности и уникальный слух, все учились музыке, завоевывали на конкурсах дипломы, достигли отличных результатов.

Затем была работа в страховой компании. Дело было непривычным, но мысль техническая, изобретательская помогла и здесь - вник, разобрался, поднялся от замдиректора Краснокамского филиала страхового общества до Пермского представительства. Потом - снова безработица, подработки… Разве было тут до вдохновения, до каких-то там песен? А вот было!

Порой слова приходили сами собой. Хотелось высказать все, что лежит на сердце: иногда - зло, почти сатирично, иногда - с неожиданным лиризмом. Но высказать как-то по-своему, без сладости - честно, строго и нежно. Хотя, наверное, четко определить тему той или иной песни Алексея невозможно. Слишком много оттенков…

- На уроках литературы у меня всегда вызывало иронию, когда педагоги рассказывали: вот это стихотворение о том-то, а это об этом. Да откуда вы знаете, о чем думал, например, Пушкин, когда писал «Редеет облаков летучая гряда»? Это просто нахлынуло на него! А откуда взялось, наверное, не так важно.

«Скажи мне, мой Лис», «Слова есть, что сказать я не берусь», «Ты птицей вольною в моих руках», «Я стал бы дворником души твоей»… Откуда взялись эти слова и мысли, наверное, действительно неважно. В каждой песне - множество тем, смысловых нюансов, меняющихся настроений.

Это почти музыкальный импрессионизм, но не исполненный, как у классиков, покоя, а яркий, волнующий, напряженно ищущий истину... Здесь волнуют сам ритм, экспрессия, интонация.

Иногда поэт слегка напевает, почти говорит - негромко, чуть иронично, беседуя со зрителем, как с хорошим знакомым. Иной раз ритм становится жестким, несется вперед, обретает почти что ритмы фанданго. И кажется, что струны горят под уверенной рукой исполнителя-гитариста…

Исполнитель и мастер, Алексей практически все гитары делает сам. Как физик и механик, он самостоятельно разобрался (помните его детский эксперимент?) в природе инструмента, и сегодня ему подвластны струны, грифы и деки не только гитар, но и тончайших, легких концертных инструментов. Несколько лет назад в руках мастера возродилась к жизни и запела уникальная старинная скрипка.

- Есть мнение, что вся бардовская музыка строится на трех аккордах. Но так говорят только те, кто никогда сам не пробовал петь и играть. Те, кто слышал произведения Виктора Луферова, Александра Дольского, Александра Мирояна (особенно Луферова!), понимают, что такое недоступно почти никому.

Даже профессиональный классический музыкант не сможет сыграть и спеть одновременно, потому что мозг управляет только двумя руками - а при этом вы должны выдать песни, текст, эмоции. Положим, гитарные партии ты еще можешь исполнить, что называется, «на автомате», но эмоции ты не подделаешь. Это сложно. Но именно потому и интересно!

Гитара у Алексея всегда с собой - в машине, на даче, дома и в дороге. А когда он работал на одном из крупных городских предприятий, верный инструмент стоял в кабинете у стола.

Сегодня он часто выступает на пермских площадках - в Бард-кафе, клубах, в клубе-магазине «Гиперион», где камерный концерт в окружении книг состоялся в октябре нынешнего года. Несколько лет назад был гостем известной пермской «Пилорамы», арт- и музфестивалей, пять раз выступал в Москве, дважды - в Петербурге.

И еще десятки выступлений - совместных с другими исполнителями и сольных - были в разных городах Урала, в Мурманске и снова в Перми.

Алексей не делает демо-записей:

- Зачем? Музыка, песня живет только на живом концерте - это я знаю не только по себе. Когда слушаешь студийные записи даже самых выдающихся артистов, они все-таки менее интересны, чем концертное исполнение. Даже те же Deep Purple - одно дело, когда они разрывают зал и сами заряжаются энергией зала, и совсем другое - диск…  Да, виртуозно, но неинтересно.

А еще Алексей - немного художник.

- Нет-нет, я просто рисую картины. Вот в Петербурге у меня есть товарищ - Александр Тимофеев. Блокадник (ему уже 82 года), поэт, бард, причем необычный - он играет на баяне, и художник, - рассказывает Алексей. - Вот он картины действительно пишет…

А я - рисую иногда масляными красками. Иногда с фотографий, иногда просто нанизываю какие-то краски, линии, впечатления по настроению. Погода другая - меняется и картина, слой за слоем, благо техника масляной живописи это позволяет.

Так же бывает и со стихами. Бывает, строчки льются сами собой, но не совпадают с первоначальным замыслом. И это такая «за-са-да»! Если хочешь сделать что-то стоящее - нельзя на эту уловку идти. Поэтому я терпеть не могу рифмоплетов, которые просто подбирают рифмы по размеру. А идеи, замысла - нет!

Тогда уж лучше, на мой взгляд, этим ремеслом не заниматься. Как в живописи, например, ты понимаешь: вот этот цвет, и никакой другой, отражает твои мысли, эмоции, настроение - так и в стихах. Если слово не находится - стихотворению лучше полежать в сторонке. А если находится, то… «удалася песенка! - молвил Гриша, прыгая».

Вообще-то он очень не любит говорить о себе, о своих стихах, о смыслах, о сокровенном. Быть может, и вправду его лучше просто слушать, пытаться понять не разумом, а сердцем. Стараться услышать, уловить это стремление к верному тону, к точному слову, выражающему душу нашего с вами современника - самого обыкновенного человека.

«Алексей - один из самых востребованных авторов и
исполнителей Прикамья. Он великолепный мелодист,
интересный поэт, замечательный аранжировщик.
Его песни легко запоминаются, но мало кто
оказывается готов их исполнить
самостоятельно… Играет так, как,
кроме него, не сможет сыграть никто!»
Из обозрения пермского Бард-кафе
Елена Гирко
фото из архива героя публикации