Все новости

Анна Симикова: «Если не поднимать планку, карлик останется карликом...»

«Почему ты не работаешь со взрослыми? Такие глубокие спектакли, высочайший уровень!» - часто говорят Анне Симиковой, режиссеру театральной школы, коллеги на всероссийских фестивалях. Да, пробовала она когда-то и это.

Вроде получалось неплохо. Но не её. Дети сложнее, с ними выдерживают немногие. Они загружены, они непрофессионалы. Они могут уйти в спорт, взбрыкнуть, обидеться и бросить. И все же они понятнее, роднее. Быть может, потому, что для них жизнь - не набор «приемчиков», а ежедневные открытия. И именно поэтому настоящим открытием становится каждый детский спектакль.

Анна разная - на театральных тренингах педагоги сразу выхватывают из толпы «учеников» ее высокую, тонкую фигуру. Видная, смешливая, иногда почти гротескная, недаром ей так удалась гоголевская Мавра.

- Гибрид Джеки Кеннеди и бабы-яги, - шутит она о себе.

Лицом она действительно напоминает знаменитую Джеки, а глубоким благородством, жизнью чувств, спрятанных под маской эксцентрики, - персонажей Диккенса. В англоязычной культуре именно о таких говорят «настоящая леди».

В ней есть свобода. Не та, которую проповедуют феминистки, - не свобода от сложившегося веками мира и его традиций. С миром она не воюет - она с ним неплохо ладит. Живет, думает, наблюдает, и когда приходит время - говорит об увиденном в каждом спектакле. То горячо и пылко, то с неподдельным, высоким лиризмом, то строго и проницательно. Говорит устами и мыслями детей-актеров, которые учатся у нее творить свой мир, проходить свой, особый путь…

Путь ее собственный простым не был… Сколько ни вопят патриоты о подлинной культуре «тихой периферии», но настоящего искусства в провинции мало, и еще меньше его было в советском прошлом. Откуда берутся люди, которые понимают и чувствуют искусство не только потому, «что им так сказали», - феномен почти необъяснимый.

Но однажды в маленьком рабочем городке рождается человек, которому как будто изначально понятна сущность вещей, а не только их поверхность. К таким культура приходит сама, с такими может говорить Джоконда…

Несколько лет назад из ироничного рассказа Анны я узнала, что в детстве она станцевала перед телевизором все балетные партии, спела, как могла, все оперные арии. А во дворе - ставила соседских детей на пенек и требовала: ну давай, рассказывай… Неважно, что - стихотворение или просто считалку. Первый шаг режиссера?

А чуть позднее она увидела в окно урок в музыкальной школе - дети лихо барабанили по клавишам. И от этого была музыка. Ане захотелось вот так сесть и вдруг заиграть… Но куда ей, самой обыкновенной, так вот здорово играть?

- Длинная, сутулая, в очках… мямля и страшно застенчивая. Конечно, родители говорили мне, что я самая умная и красивая, но почему-то я больше верила первой версии… Неловкая вся какая-то, и слово сказать боюсь…

Освобождение от страха придет потом. А тогда, в юности, жизнь у Анны не складывалась, как у многих, линейно: школа, вуз, профессия, семья. Там, где у других была школьная дружба-любовь, у нее будет открытие Станиславского - его собрание сочинений завалялось зачем-то в клубной библиотеке и было изучено от корки до корки.

Будет первая работа - электрик на бумкомбинате. И уже потом - любительские спектакли, попытки создать в городе что-то театральное. А дальше все перепутано: учеба в Перми, стажировка в Москве, разочарование и снова учеба. Поиск - иногда почти вслепую - своей мелодии, мотива…

- Аня, что же ты не пошла на актерский тогда? - спросит ее потом педагог Пермского института культуры Виктор Ильев. Опытный режиссер поразился, как на одном из тренингов высокая, тонкая Анна безо всяких накладок и грима перевоплотилась в жирного, толстого тирекса… просто сместив центр тяжести тела и правильно подобрав руки…

- Вошла в состояние! Мозг стал с грецкий орех, и всей-то у меня заботы - тащить, нести этот огромный хвост! - Анна смеется, вспоминая тот этюд.

Смеется, царствуя в самом центре своего мира: в «плюшкинской» комнате театральной школы, где у стены стоит огромный старинный комод с широко разинутыми ящиками. Висят костюмы, лежат шляпы всех видов - от блистающего «бродвейского» котелка до буденовки.

Новенькие памятки по дыхательной гимнастике, пришпиленные на стенах, клюка бабы-яги, где-то подобранный автомобильный руль - ему назначена роль штурвала в тимуровском штабе. В ее руках любая вещь начинает жить и играть свою, неповторимую роль.

- Увлеклась вот банными шляпами - немного ее порежешь, покромсаешь, и вот так с ушами (надевает невероятную войлочную ушанку немного набок) по темному лесу, скажем, идти уже не страшно. Вот тебе и характер - из шапки.

Анна так и не стала актрисой, а режиссуре училась у легендарного Льва Футлика - режиссера ТЮЗа и создателя уникальных режиссерских курсов. Сегодня, через 16 лет после его ухода из жизни, Анна по-прежнему называет его «мой мастер».

Так актеры называют своих педагогов, но Анна, как мне кажется, говорит о мастере в средневековом смысле: мастер цеха, который прошел все ступени учебы, тот, что может сотворить шедевр. Создать спектакль для всех, спектакль, который нужен людям.

Такими нужными и важными для всех стали ее «Серебряное копытце» с его чудесным, разноцветным и таинственным миром, мюзикл «Голубой щенок», «Мальчики» по Чехову, «Мой милый Плюшкин», «Черная курица», «Сталинский нос», «Аська» и еще десятки постановок - разных, как сами дети. И мастер в этом детском театре - уже она сама.

Для каждого спектакля требуется поиск и погружение в эпоху, в характер. Иначе как передать все это маленьким артистам, которые только-только начинают играть? А ведь есть еще свои заботы - дом, огород, где дружно возятся все, включая собаку Джема. Три дочки - одна уже сама педагог, вторая учится, третья только начинает учиться. А муж? Иван Иваныч - педагог и тренер, энтузиаст мотоспорта…

- Мы иногда ведем такие параллельные монологи - он про мототрек, я про репетицию. Ощущение? Очень хорошо поговорили, друг друга поняли до мельчайших подробностей… Выхожу недавно из магазина в раздумье: почему тот парень (из спектакля) берет на себя вину, ну почему? Думаю, в голове кручу - и тут вижу: стоит передо мной Иван Иванович в красной куртке. Зная мою способность «насмерть» задумываться, специально вышел из машины, чтобы я повернула туда, куда нужно.

А еще надо почистить картошку… Но сначала - дочитать, додумать, после готового спектакля отлежаться. Поиск идет среди старого, забытого, иногда - почти классического, иногда - нового и неизведанного: Погорельский, Шварц (не очень любимый) и любимый Драгунский, неувядаемая Тэффи, Аверченко, Бажов.

Сегодня она погружена в «Клятву Тимура» - военное продолжение гайдаровской повести. Нет, это вовсе не ностальгия по совку, это глубже и тоньше: о противостоянии и объединении, о дружбе и росте, о предчувствии трагедии и победы. Победы не только военной - победы над собой. 

- Мне кажется, что сегодня детям не хватает романтизма… Очень не хватает… Как воздуха. Не хватает вот этой клятвы Тимура, подвига и образца - делать жизнь с кого. Нет, говорю не о схематичном образце, а о живом герое, трепетном, со своими ошибками, мыслями, поступками.

Нравственный выбор был и остается главной темой каждого спектакля Симиковой, будь то персонажи Чехова и Гоголя, герои русской сказки или притчи Сергея Козлова. Стихия постановки не столько события, а характеры и поступки. И бережное отношение к каждой душе, какой бы она ни была.

Хотя, как режиссер-педагог, Анна может иногда быть жесткой: снять со спектакля актера, который занесся, не хочет работать, и взять на роль - неожиданно - кого-то незаметного. Потому что чувствует: он справится, дорос и готов по-настоящему пахать.

- Дети разные: бывают гениями и вспыхивают озарениями, бывают «ровно горящими» работниками, бывают - «я хочу научиться», бывают аналитиками. Но всем им сегодня не хватает организованности и дисциплины - не внешней, а внутренней, потому что они теряются в хаосе чувств, информации, событий. А без дисциплины театр не существует, потому что актеры партнируют. Не подал вовремя реплику - подвел партнера, сорвал спектакль. Да, я помню, знаю, не забываю никогда, что это дети. Но если не поднимать планку - карлик останется карликом.

Нравственная тема, тема воспитания волнует ее серьезно. Сегодня многие детские театры ставят спектакли, мягко говоря, чернушные: мы, мол, во весь голос заявляем о подростковых проблемах, говорим правду. Так на детской сцене появляются криминал, секс, жестокость, истерика. Такие спектакли уверенно берут премии на театральных фестивалях. А краснокамская театралка все показывает классику, какие-то сказки…

- Негативное в жизни есть, есть и у нас в городе, и предостаточно. Но имею ли я право погружать детей в это? Имею ли я право вести их в темный мир, не преображенный, как в сказке, метафорой? Мы с коллегами думаем, спорим об этом. И пока наш ответ - нет.

Быть может, в этом бережном отношении к детской душе и сказывается женское начало ее режиссуры? Когда главное - не искалечить, а иной раз выпрямить, вырастить детскую душу. Так, например, это было с шебутным, безалаберным и талантливым Никитой Еленевым, который стал сейчас известным артистом московского театра «Гоголь- Центр».

Или помочь освободиться от страха, как это было с напористым, по-хорошему честолюбивым Ильей Ильиных, который решился играть в мюзикле, не умея петь и танцевать. После театральной школы он пошел вперед и вверх: сейчас успешно снимается в кино и руководит московским театром «Гистрион». 

Ее призвание - открывать детей, уметь удивляться таланту, видеть всех разными и всех - важными и нужными.

Да, иногда режиссеру приходится повышать голос, а потом… Потом нужно помочь завязать шапку, спросить - все ли пообедали, все ли здоровы. Шуткой поднять настроение и просто напомнить, что в шесть - репетиция. И тогда для ребят и их педагога снова настанет время искать и творить, а главное - бесконечно учиться. Учиться быть человеком.

Елена Гирко
фото Владимира Сыпачева