Все новости

Идиот на дороге всегда прав



Так уж вышло, что вырос я на северо-восточной окраине Перми – в тихом рабочем микрорайоне, где самым громким звуком был заводской гудок. Поселок тот, кстати, некоторым образом, сводный брат Краснокамска, поскольку в обоих населенных пунктах есть бумкомбинаты, руководил которыми в разное время один и тот же человек.

А схожесть градообразующих производств наложила отпечаток и на все остальное. Так, в детском саду, например, автомобили-бибики мы видели только на картинках и в виде игрушек. В более же взрослом возрасте свела жизнь и с реальным транспортом: автобусом, мусорной машиной, хлебовозкой. И еще с электричкой, но она к теме не относится.

В общем, жизнь в Деревне мерцающих звезд, как мы про себя именовали поселок ДМЗ (древесно-массного завода), была до одури безопасной. Какие-либо рисковые зоны располагались вокруг: лес, река с притоком, железная дорога, - а внутри этого благословенного кольца нам, детишкам, не угрожало вообще ничего. На спор воду из луж пили, и хоть бы хны.

Так что на проезжей части всего-то нескольких улиц микрорайона при минимальной автомобильной их загруженности наше поколение чувствовало себя исключительно вольготно. Вплоть до окончания школы на исходе 1970-х. Дорожные знаки, светофоры, пешеходные зебры, офицеры с полосатыми жезлами – все это было вне, за пределами, в городе.

Конечно, у большинства пацанов и девчат имелись велосипеды, и на двухколесных машинах наезды-налеты совершались, скажем, на Кислотные дачи – за десяток километров, но опять же – по высоковольтным линиям, по лесным просекам. Которые, к слову, в те времена были гораздо чище – не завалены буреломом и несанкционированными свалками. 

А следом за школьной порой, не обремененной автотранспортными проблемами, наступила пора университетская. Но ведь и ПГУ, нынешний ПГНИУ, по сути, и сейчас располагается на отшибе – кампус на Заимке: первое слово – из XXI века, а топонимика – из XIX-го. И тоже, как и родной поселок, никогда не являлся проходным, в смысле – проезжим, двором.

То есть, снова дорожные знаки, светофоры, пешеходные зебры, офицеры с полосатыми жезлами – все это находилось вне. За трамвайными путями и железной дорогой Горнозаводского направления. Учитывая же, что учился я на геологическом факультете, то летом на практиках и в полях удавалось забывать правила дорожного движения просто напрочь.

Естественно, с машинами судьба так или иначе пересекала, но мест в ней для взаимной любви с автомобилями уже не находилось. Напряженные отношения – вот как лучше охарактеризовать и, например, марш-бросок с севера Киргизии на ее юг в экспедиционном «уазике», и зачет по вождению многотонных «Уралов» в армейских лагерях перед защитой диплома.

По распределению же попали мы, шестнадцать однокурсников и однокурсниц, в трест «Ханты-Мансийск-геофизика», в город, который в середине 80-х еще оставался большой двухэтажной деревней среди болот – на Иртыше возле слияния с Обью. И только там на 23 году жизни угораздило меня, наконец-то, потерять невинность – угодить в ДТП.

Ханты, до 1940-го – Остяко-Вогульск, как раз соответствовал для меня привычному типу населенных пунктов, по которым можно было перемещаться, не высматривая цвет сигнала светофора или знак пешеходного перехода. Население, и двуногое, и четырехколесное, и на оленьих упряжках передвигалось по Броуновскому принципу – абы как.

Разве что автомобилисты делали это более прямолинейно – если не считать виражи вокруг ям на асфальтобетоне. Один такой одновекторный водила и подловил меня при пересечении проезжей части. Точнее, загипнотизировал. Я находился уже посередь дороги, когда увидел правым глазом подкрадывающийся сбоку со скоростью километров 20 в час «Жигуль».   

И это коварное и неминуемое приближение почему-то так потрясло, что я, сызмальства не пуганный машинами индивид или даже индивидуум, оцепенел как лягушка перед удавом. Жестянка Волжского автозавода подъезжала, а мыслящее существо не могло сдвинуться ни вперед, ни назад, ни влево, ни вправо. Еще немного, и наезд было не предотвратить.

Но тут парень за рулем ВАЗа, судя по всему, охваченный не меньшим парализующим ужасом, успел справиться с наваждением и нажал на тормоз. Транспортное средство лишь несильно ткнулось бампером в мою правую ногу и встало. Водитель вылез наружу, утер пот со лба, посмотрел укоризненно, а в глазах его читалось: «Пешеход всегда прав…» 

34 года минуло, но взгляд этот помню. И еще не забываю слова моего начальника – руководителя сейсмопартии Халилова Али Джабраил Оглы, сказанные пятилеткой позже: «Страшнее всего встретить на дороге идиота или ребенка. Ребенка – хуже». Но сам я после случая в Хантах смотрю налево-направо даже на таежных просеках. А вдруг там лось несется…

Юрий Токранов
продолжение темы читайте в газете - №5 от 31.01.19